Spodryd.ru

Ремонт квартир
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Романцемент: свойства, применение, характеристики

Это вяжущее получают из доломитизированных и чистых мергелей, в составе которых присутствует более 25% глинистых включений. Мергель – это естественная смесь глин и углекислого кальция. В сырьевую композицию вводят до 15% активных миндобавок и до 5% гипса.

Производители подбирают мергели, в которых пропорции известняковых и глинистых компонентов таковы, что после обжига образуется материал, не содержащий свободный оксид кальция. Как правило, это мергели с низким содержанием оксида кальция. В качественном романцементе все оксиды кальция связаны в кальциевые алюминаты, силикаты и ферриты. Повышенные вяжущие характеристики имеет материал, сырьем для которого служил мергель с малым количеством углекислого магния – ниже 8%.

«Цемент» Гладкова — удар по мускулам

Роман Федора Гладкова «Цемент» — первое литературное произведение о событиях в Новороссийске, которое стало широко известным в Советском Союзе. Вспоминая о Новороссийске, о море В романе отражены…

«Цемент» Гладкова — удар по мускулам

Подписывайтесь на НР в

Роман Федора Гладкова «Цемент» — первое литературное произведение о событиях в Новороссийске, которое стало широко известным в Советском Союзе.

Вспоминая о Новороссийске, о море

В романе отражены впечатления писателя о его жизни в Новороссийске, где он находился в годы Октябрьской революции и Гражданской войны. Здесь его назначили редактором газеты «Красное Черноморье» и прикрепили к партийной ячейке цементного завода. Он принимал участие в организационных делах по восстановлению завода.

«Цемент» Гладков писал уже в Москве, куда перебрался из Новороссийска. Как отмечал в своей автобиографии сам писатель, роман «…писался по ночам в неприютной, холодной, похожей на одиночку подвальной комнатушке на Смоленском бульваре». Созданию романа предшествовало появление в 1922-1923 годах нескольких рассказов, вошедших затем в текст основного произведения.

«Цемент» был завершен в 1924 году и опубликован в первых шести номерах журнала «Красная новь». Первый отдельный тираж в 10 тысяч вышел в издательстве «Земля и фабрика» и разошелся в течение одного месяца. Книга имела большой успех, и в следующие два года было выпущено еще 10 изданий.

В дальнейшем Гладков неоднократно перерабатывал текст романа, пойдя по пути упрощения произведения, избавляясь от словесных излишеств, нарочитых вульгаризмов и наивных украшений.

Время жизни в Новороссийске — одно из самых сильных впечатлений для писателя. Гладков вспоминал о том, как возникла потребность написать весь «Цемент»: «Знаю только, что я, будучи в Москве… вспомнил о Новороссийске, о море, о моей партийной и ответственной работе. Это была уже минувшая и законченная эпоха моей жизни, и я мог привести в порядок пережитые события, подвести им итоги».

Читайте так же:
Вагон хоппер для цемента характеристика

«Цемента» могло и не быть

Вспоминая сегодня о появлении «Цемента», стоит отметить, что в ходе работы над текстом романа, Гладков несколько раз менял заглавие своего произведения. Одним из первых названий было — «На гранях». Этот вариант значится на рукописи главы «Трудобой» — «Отрывок из повести «На гранях». Однако такое название продержалось недолго.

Уже в январе 1924 года Гладков указывает в списке своих произведений: «Готовится большая повесть «Удары». Эта версия названия соответствовала определенному этапу работы, когда писатель еще не выделил главную тему произведения. В одном из рабочих вариантов он делает новую запись — «Заглавие еще не придумано» и тут же поверх этого пишет: «Мускулы». При этом название определенно нравится автору, и он его неоднократно выделяет. И только на самом последнем этапе работы рождается окончательное, короткое и выразительное, — «Цемент». Оно конкретно и символично. Цемент, по замыслу автора, это не только стройматериал, это то, что сплачивает людей в крепкий трудовой коллектив.

О чем спорили критики

Почти сразу после выхода «Цемента» роман стал объектом внимания литературной критики того времени, вокруг него разгорелась острая полемика, характерная для сложной литературно-идейной обстановки тех лет. Мало какому довоенному произведению, вышедшему в Советском Союзе, было посвящено столько статей и откликов. Если Максим Горький, Анатолий Луначарский, Александр Серафимович и другие, отмечая некоторые недостатки романа, все же больше поддерживали Гладкова, то другие всячески старались принизить достоинства его произведения, навесить ярлыков, что было типично для критики того времени.

Читай, Европа!

Поэт-акмеист Георгий Адамович (1892-1972), эмигрировавший во Францию незадолго до выхода романа, называл «Цемент» «плохой с художественной стороны книгой, фальшивой и грубой, хотя и необычайно характерной для советских настроений». По его мнению, иностранцам, читавшим роман в переводе, повезло. Перевод сглаживал невозможный гладковский язык, который некоторые принимали за своеобразие стиля. При этом французский писатель Луи Арагон (1897-1982) назвал 1925 год в русской литературе годом романа Гладкова «Цемент», а испанский поэт и переводчик Сесар Арконада (1898-1964) в лице героев романа восхищался растущей мощью Советского Союза.

Плохой хороший роман

Литературовед Осип Брик (1888-1945) в статье, опубликованной в журнале «На литературном посту» в 1926 году, назвал «Цемент» плохой книгой. Его главные претензии сводились к тому, что две основные сюжетные линии («Глеб строит завод» и «Даша строит новый быт») оказались никак не связаны. В своей статье Брик пишет, что «роман понравился только официальным критикам, культпросветчикам, агитпроповцам… Им приглянулась плохая книга. В ней Глеб восстанавливает завод, на его пути множество препятствий. Но преодолевает их Глеб с необыкновенной легкостью. Гоп! — и завод восстановлен. Получился выдуманный пролетарский герой, который берет барьер за барьером».

Читайте так же:
Керамзит можно мешать с цементом

Время литературных героев

Первым редактором романа стал Александр Воронский (1884-1943), возглавлявший в 1920-х годах журнал «Красная новь». Журнальный вариант вышел в значительно сокращенном виде. Было полностью снято полторы главы, а оставшиеся ужимались, в них вычеркивались отдельные абзацы и фразы.

Писатель Соломон Воложин отмечал в своих критических заметках, что Гладков на самом деле мало в чем разбирался, он весь бурлит в противоречиях. Его «Цемент» — это не производственный роман. Это скорее этнографический очерк о людях новой формации. Здесь много всякой белиберды: «Струнно пели колеса на электропередаче, их чугунные спицы взмахивали черными крыльями в разных наклонениях и пересечениях. Стальные канаты паутинно наматывались и разматывались на желобах ободий. Электромонтеры, рабочие и комсомольцы смотрели на электрический полет колес и слушали воскресную музыку машины».

Резко критиковала роман Всероссийская ассоциация пролетарских писателей (ВАПП). С жестко отрицательной критикой «Цемента» выступил даже Александр Фадеев. Он отмечал, что Глеб Чумалов является «типичным железным коммунистом в кожаной куртке, с железным подбородком», что он лишен человеческих качеств, и что после успеха книги множество пролетарских писателей «принялось создавать трафаретных героев по образу и подобию Глеба Чумалова». Противостояние с ВАППом продолжалось у Гладкова до 1928 года, когда он сам вышел из ассоциации.

Дочитаем роман — не лопнет кишка

Известный поэт-футурист Алексей Крученых (1886-1968) в 1926 году издал книгу «На борьбу с хулиганством в литературе», глава из которой, посвященная критике Гладкова, была выпущена отдельным изданием. Крученых отмечает небрежность языка, неуважение к синтаксису, чересчур витиеватые фразы. «Почти на каждой странице идут «лихие» словечки вроде «не лопнет кишка — догромыхаем», «кувыркнулся в объезд», «дрыгай за мной на конюшню», «гарнизуй хорошую свору» и т.д. до бесконечности. На таком шпановском языке объясняются у Гладкова квалифицированные рабочие… Все это словно рассчитано на бульварную аудиторию, на читателя, получающего культурное воспитание на перлах пивной цыганской романтики. Со стороны содержания дело обстоит еще хуже. Председатель горисполкома тов. Бадьин — профессиональный насильник. Покушался на Дашу, изнасиловал

Читайте так же:
Бизнес план строительства цементного

завженотделом Полю Мехову. И этот насильник, возведенный в герои, так и остается безнаказанным до конца романа, хотя товарищи по работе знают его «подвиги».

«Молебен» Гладкова

Самые известные строки, в которых критикуется Гладков и его роман «Цемент», принадлежали поэту Владимиру Маяковскому (1893-1930). В 1926 году он написал в стихотворении «Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому»:

Что годится
Чем гордиться?
Продают «Цемент» со всех лотков.
Вы такую книгу, что ли, цените?
Нет нигде цемента, а Гладков
Написал благодарственный молебен о цементе.
Затыкаешь ноздри, нос наморщишь
И идешь верстой болотца длинненького.

И действительно, в то время на стройплощадках страны почти не было столь необходимого цемента. В одной из литературных дискуссий Маяковский определил гладковский реализм, как «плетение в хвосте с фотографическим аппаратом и снимание людей и пейзажей на всех красиво расположенных остановках».

Впрочем, несмотря на столь различные и зачастую явно отрицательные мнения, роман был рекомендован для школьных библиотек страны и для изучения в старших классах. Последнее издание в нашей стране вышло в начале 1990-х годов.

За рубежом «Цемент» был издан в 52-х странах. Самое позднее издание вышло в Турции в 2017 году.

Федор Гладков, «Цемент»

Творчески переосмыслив события собственной жизни на рубеже 10-х и 20-х годов, а также постаравшись найти типичные судьбы того времени, Гладков решил сосредоточиться как раз на образе цементного завода.

Бывший рабочий, а теперь опытный красноармеец Глеб Чумалов возвращается с фронтов Гражданской войны в родной поселок Уютная Колония. На дворе 1921-й год, главные битвы уже закончились, хотя кое-где еще доживают последние месяцы разрозненные белогвардейские и анархистские банды.

Где-то в Москве большевистская партия потихоньку собирается взять курс на Новую экономическую политику (знаменитый НЭП). А на местах царят разруха, голод, упадок и смятение.

Ведь после Первой мировой войны сразу последовали две революции, а потом еще и бойня Гражданской. Люди одичали, разучились жить в мирной обстановке, озлобились.

Цементный завод, вокруг которого все здесь вращалось в дореволюционные времена, уже давно наглухо встал, техника ржавеет, цеха приходят в негодность, рабочие деморализованы и превратились в ни во что не верящих шкурников.

С бытом у населения тоже сложно. Ощущаются явные сбои с поставками продовольствия и топлива.

Все это дает отрицательный эффект и на личные взаимоотношения.

Так, в своей собственной жене Глеб видит почти что чужого человека: из податливой и ласковой женщины Даша превратилась в сознательного революционного борца-коммуниста. Теперь она состоит видной активисткой местного женотдела, не склонна к проявлению супружеской любви и явно скрывает какую-то трагедию, случившуюся с ней за время отсутствия супруга. Помимо прочего Даша сдала их дочку Нюрочку в здешний детский дом, потому что в силу опасностей и особенностей работы не может уделять ей достаточного внимания.

Читайте так же:
Можно ли мешать цемент только с песком

Специфические проблемы зарождаются и из-за сложившейся пестрой социальной картины Уютной Колонии. Например, предисполком Бадьин — человек, склонный к авторитарному стилю управления, жестокий, циничный и эгоистичный, да к тому же еще и бабник (стремящийся затащить к себе в постель всякую девушку, в том числе и Дашу Чумалову). Активист, слесарь Громада говорит плакатными лозунгами, но не способен никого зажечь истинной эмоцией. Заведующая женотделом Поля Мехова, искренняя большевичка, никак не может смириться с наступлением НЭПа, который кажется ей предательской капиталистической реставрацией — это постепенно загоняет ее в состояние глубокой депрессии. Наконец, революционер-интеллигент Сергей Ивагин много рефлексирует, сомневаясь в реальной необходимости жестких мер, которые практикуют большевики, и ждет какой-нибудь подлости от своего родного брата Дмитрия, бывшего белогвардейца.

В таких обстоятельствах Глебу Чумалову каким-то образом нужно заставить всё вокруг снова работать. Он планирует пустить заново цементный завод, а вдобавок вернуть трудягам собственное достоинство.

Но что делать, если многие партийные организации только мешают делу, а в собственной семье нет согласия?

Ранний соцреализм в литературе

Не смотря на то, что большинство источников в один голос утверждают, что «Цемент» — классическое произведение соцреализма, лично мне это определение не кажется достаточно корректным.

Соцреализм в литературе, каким мы его запомнили, обычно связан с мажорным настроением и прямым политическим пафосом, где доблестные пролетарии и крестьяне, превозмогая всевозможные трудности, строят коммунизм (разумеется, с возвеличиванием того или иного вождя). Но с «Цементом» не всё так просто.

С одной стороны, здесь есть многие элементы, закрепившиеся за соцреалистическим производственным романом: рабочие и красноармейцы, в связке с партийными работниками, восстанавливают цементный завод. Большинство из них — коммунисты.

Но не стоит забывать, что роман «Цемент» опубликован в 1925-м году, когда еще не было столь сильного политического давления на художественное творчество. А значит, автор имел возможность в повествовании затронуть те проблемы, которые его реально беспокоили, что делает историю объемной, неоднозначной. Кстати, после издания романа, Гладкова даже восстановили в РКП(б).

Читайте так же:
Монтаж бетон под кирпич

Наконец, Федор Гладков «Цемент» превращает в своего рода в эпическое действо. Он явно стремится изобразить в своих героях нечто возвышенное, но делает это с особенной революционной поэтикой. Атмосферу писатель тоже разрабатывает соответствующим образом.

Можно обратиться к некоторым фрагментам:

— Завод должен быть пущен, Глеб. Завод не может умереть… Иначе — зачем делали революцию? Зачем тогда мы? К чему тогда этот твой орден?
И вдруг печально и тихо сказал, будто жалуясь:
— Ты не знаешь, как живут машины… не знаешь… Можно сойти с ума, ежели видишь это и чувствуешь…
Когда замолкли дизеля и люди ушли с завода массами к революции, к гражданской войне, голоду, страданиям, Брынза остался один в молчании механических корпусов. Он жил так же, как жили машины, и был так же одинок, как эти строгие блистающие механизмы. Он остался им верен до конца

…Хорошо. Все огромно и беспредельно. Солнце — живое, как человек. Оно насыщает кровью каждую клеточку тела и воспламеняет желаниями и верой в будущее.
Четкие линии рельсов струились по ребрам шпал в пропасть — на дно разработок, и вверх — в паутинные челюсти электропередачи. Пройдет час — напрягутся железные струны канатов, лягут раскаленными нитями, и медными трубами запоют вагонетки и вверх и вниз — и вверх и вниз…

За такую странную вычурность языка Гладкова критиковали очень многие, даже такие деятели как нарком просвещения Анатолий Луначарский. Однако сегодня подобная эстетика выглядит, как мне кажется, довольно искренне и куда более убедительно, чем кондовый подход традиционного соцреализма.

В дальнейшем Гладков и сам перерабатывал текст «Цемента», убирая из него литературные эксперименты и, вероятно, причесывая его под более мейнстримные течения советской литературы. Более того, во многих фрагментах роман действительно читается неуклюже — заметно, что молодой литератор еще только ищет свой язык, только разрабатывает лексику новой советской литературы.

Но факт остается фактом — благодаря художественным достоинствам, «Цемент» выделяется среди прочих производственных романов, публиковавшихся в СССР. Федор Гладков принадлежал к той же когорте интересных писателей, начавших свой творческий путь в 20-е годы: таких как Леонид Леонов, Андрей Платонов или Вениамин Каверин.

Главный корректор проекта. Род деятельности: режиссёр и сценарист независимого кино. Мой профиль в социальных сетях ВКонтакте и Instagram

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector